Не цифрой единой. Как заработать на человеческих эмоциях

Доходность картины «Лежащая обнаженная» Амедео Модильяни 1917 года составила 10,2% годовых Фото AFP / East News

Альтернативные инвестиции, в отличие от фондовых, тесно связаны со стилем жизни: некоторые аналитики даже видят зависимость между ростом доходности в той или иной категории (классических автомобилей в частности) и возможностью демонстрировать свои активы широкой публике

В западной прессе и инвестиционной аналитике термин investments of passion (или passion investments) прижился уже лет десять назад. Адекватно перевести его на русский — емко, но так, чтобы не походило на название любовного романа, — никому пока не удалось, тем не менее смысл понятен. Имеются в виду активы, приобретенные под влиянием эмоций: истории покупок, в которые помимо расчета (или вопреки ему) вмешалась жажда обладания. Таковыми принято считать искусство, редкое вино, ретроавтомобили, ювелирные украшения и другие коллекционные ценности. Рынок относит их к альтернативным вложениям, что несправедливо: исторически роль первых инвестиционных инструментов принадлежала именно им.

Задолго до «традиционных» акций и облигаций средневековые инвесторы держали капитал в ювелирных украшениях и произведениях искусства. На государственном уровне музейные собрания всегда были частью казны. Да и сейчас классическим вложением в условиях любой нестабильности остается покупка коллекционных ценностей, то есть именно они, по сути, и являются инвестициями наиболее традиционными.

В современной истории широкое распространение такие инвестиции получили в 1970-е годы в Штатах. Конец десятилетия был отмечен высоким темпом инфляции и последующим низким доходом от финансовых инструментов, что заставило инвесторов искать надежную гавань в других ценностях.

Рынок произведений искусства в тот период переживал небывалый подъем. Одним из самых первых и, пожалуй, самым громким из корпоративных кейсов стало вложение Британским железнодорожным пенсионным фондом £40 млн в коллекционные ценности. 2400 предметов, приобретенных прежде всего для борьбы с инфляцией, на протяжении 25 лет приносили фонду в среднем по 11,3% годовых (а в общей сложности принесли, с поправкой на инфляцию, 4%). Иными словами, цель сохранить средства была достигнута, но доходность могла бы оказаться намного выше, если бы фонд имел больше инструментов для планирования или активнее вложился в «голубые фишки» мира коллекционирования своего времени. Указанную доходность (и треть общей прибыли от продажи) обеспечили лишь 2% предметов из инвестиционного портфеля, тогда как акцент был сделан на самом дорогом на тот момент сегменте искусства: живописи старых мастеров. А они обеспечили куда более скромный доход.

К слову, сейчас, спустя полвека, сегмент старых мастеров уже вообще не приносит дохода (в лучшем случае сохраняет вложенные средства) и является низколиквидным: ценителей в мире становится меньше, действительно стоящие картины давно осели в частных коллекциях (а покупать работы послабее не так интересно: слишком дороги в содержании), плюс законодательства многих стран запрещают к вывозу произведения искусства такого возраста. Соответственно, рынок сжимается. А инвестиционные арт-фонды, которых сейчас в мире около полусотни, предпочитают вкладывать в современное искусство, модернистов и импрессионистов.

Но то искусство. А ему — хотя СМИ и любят громко рассказывать о рекордных продажах — лишь к концу 2017 года удалось вырваться на первое место по доходности среди всех категорий investments of passion. Рост составил 21%: такую цифру приводит ежегодный отчет Knight Frank Luxury Investment Index (KFLII), отражающий динамику инвестиций самых состоятельных людей мира (UHNWI) по 10 категориям предметов роскоши. Правда, призовое место живопись заняла явно благодаря двум продажам: «Спасителя мира» Да Винчи и безымянного полотна Жан-Мишеля Баския. А вот в десятилетней ретроспективе изобразительное искусство хоть и показывает аукционные рекорды, но по доходности далеко уступает классическим автомобилям (рост аж на 334%), вину, монетам и ювелирным украшениям.

График самого индекса KFLII, в целом отражающего поведение корзины указанных категорий коллекционирования (и рассчитываемого на основе других сторонних индексов), выглядит довольно позитивно: рост на 7% по итогам 2017-го и на 126% за 10 лет. Тем не менее инвестор должен внимательно следить за тем, какие классы активов на долгой перспективе растут стабильно, а какие — единожды продемонстрировав бурный рост, впадают в стагнацию.

Продуманные вложения в искусство и предметы роскоши способны сыграть важную роль в улучшении характеристик диверсифицированного портфеля, и поэтому до 15% активов многих инвесторов украшают их частные резиденции или осели во фрипортах и винных погребах. Но сравнивать альтернативные инвестиции с классическими финансовыми инструментами сложно, а где-то и бессмысленно: акции идентичны, а шедевр мастера всего один.

Альтернативные инвестиции, в отличие от фондовых, тесно связаны со стилем жизни: некоторые аналитики даже видят зависимость между ростом доходности в той или иной категории (классических автомобилей в частности) и возможностью демонстрировать свои активы широкой публике. Коллекция машин, например, — это не только владение, но и собственно вождение, участие в выставках, мероприятиях коллекционеров. Парадокс вот в чем: если высокое мнение о том или ином коллекционном направлении начинает разделять сообщество, это вызывает увеличение спроса, рост цен и, соответственно, повышение инвестиционной привлекательности направления. Таким образом, эстетический вкус крупных инвесторов может менять погоду на рынке.

В отличие от ценных бумаг доходность произведения искусства определяется только приростом стоимости: ежегодно получать с него дивиденды, которые можно было бы реинвестировать, нельзя. Зато имеют место затраты на хранение и обслуживание. Критерии выбора тоже иные: в случае с финансовыми инвестициями ориентир на сухие экономические показатели, а ценность альтернативных активов во многом субъективна, определяется редкостью, качеством и личным вкусом владельца. Нефинансовая часть портфеля нередко и напрямую зависит от пристрастий инвестора: из коллекции монет или скульптур, собираемой «по любви», вырастает инвестиционная коллекция.

Инвестиции в предметы коллекционирования соединяют в себе три аспекта — эстетическую уникальность объекта, радость быть коллекционером и некую объективную материальную ценность. Те, кто инвестирует скорее эмоционально, получают последнее в качестве своеобразного бонуса. Те, кто вкладывает деньги с прагматичным прицелом, в качестве бонуса получают первые два пункта.

Впереди новый аукционный год. Традиционно он начинается осенью, и многие инвесторы уже сейчас задумываются над стратегией и составляют свой инвестиционный wish-лист. Итак, послевоенное искусство, коллекционный Ferrari или все-таки магнум Romanee-Conti?

Без страха и упрека. Инвесторы вновь разогнали рост страхования жизни
Новые люди. Как выглядит частный инвестор образца 2018 года
Особенности национального венчура: как управлять инвестициями в эпоху новых технологий

Источник

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: